В институте, где я работала, был ученый секретарь, который однажды меня по-дружески попросил: «Сходи на семинар, посиди там «для мебели».

Я пошла. Темой семинара было «Движение Харе Кришна, влияние и распространение его в Советском Союзе». Сначала я не слушала, но шло время, и я стала понимать, что речь шла об очень возвышенном учении, и все больше и больше выпрямлялась в кресле. Это все для меня! Вот для чего ученый секретарь загнал меня в этот малый зал на закрытый семинар.

Я слушала очень внимательно обо всех высоких качествах людей, пока не услышала, что эти возвышенные личности встают в четыре часа утра, и поняла, что это не для меня. Но семинар я досидела до конца. В конце были горячие споры по поводу статистических данных о количестве кришнаитов в Москве. Статистика - это почти неживая вещь, а людей я не знала и никогда не слышала об этом движении, не читала Бхагавад-гиты и не интересовалась Индией.

Но через несколько лет семена, которые бросил своей щедрой рукой Шрила Прабхупада в мою сторону через этого очень странного проповедника, все-таки проросли. А пока шел 1984-й год, и я продолжала свои поиски Бога в различных формах медитации.

Однажды мы медитировали в горах недалеко от Курджиново, где скрывались преданные. Там-то я и узнала, что произошло. Оказывается, «охотились» на каких-то йогов, их всех арестовали, и даже нам досталось рикошетом.

Шел 1982-й год. Мы, как и все молодые люди в постсоветское время, были постоянно чем-то не удовлетворены. Мне было около 25-ти лет, ничего нового я от этой жизни уже не ждал, все надоело.

В тот период я был вовлечен в весьма неблаговидную деятельность. Наверное, нет смысла ворошить старые грехи. Кришне о них лучше всех известно. Я с детства был верующим, отец мой занимался религиозной деятельностью, служил раввином в еврейской синагоге. Он был человеком чистым, хорошим. Бог в нашей семье давно уже занимал особое положение.

Однажды я ехал с преступного вояжа домой. Мне хотелось расстаться с жизнью, поскольку я уже ничего не ждал от этого мира. По дороге я выставил Господу такой ультиматум: если Он думает, что я еще должен топтать эту грешную землю, то пусть в течение 20-ти минут Он как-то проявит Себя.

Я остановил машину на обочине. Моросил дождь, смеркалось. Я прикончил одну сигарету, вторую закурил. Вдруг на мою сторону переехала машина, мигая фарами. У меня с собой было оружие (для сведения счетов с жизнью), я убрал его и сказал подошедшему человеку:

Сейчас я с уверенностью могу сказать, что всегда искал Бога, вернее тех отношений, которые возможны между Богом и человеком, отношений, основанных на бескорыстной любви.

Мои родители прожили нелегкую жизнь. В детстве отец пережил ленинградскую блокаду, потеряв двух своих братьев, а мать - оккупацию, работая на лесозаготовках. В дальнейшем стержнем их жизни стало стремление к благополучию и достатку. Представляю, как тяжело им было, когда все трудовые сбережения пропали во время дефолта. Суть их родительского воспитания заключалась в том, что нужно найти достойное место в обществе. Со свойственным юности максимализмом я не очень стремился занять какое-либо место в этом обществе. Мир взрослых казался мне жестоким, несправедливым и лишенным высоких идеалов. В конце 60-х вместе с песнями «Биттлз» пришла и новая концепция жизни: занимайтесь любовью, а не войной. И средством для достижения этой любви стала «травка».

Правда, наш рулевой КПСС предложила и другой вариант развития любви: исправительно-трудовые колонии, которые стали местом «перевоспитания» для сотен и тысяч ищущих молодых людей. Так и я со студенческой скамьи пересел на скамью подсудимых. Начались мои жизненные университеты. Скоро я понял, что жизнь за забором почти не отличается от, так называемой вольной, разве что потребительской корзиной. Здесь была точная копия тех же самых отношений: своя аристократия и изгои, артисты, модники... и даже «женщины». Были хорошие и плохие, виноватые и невинные. Я утвердился в том, что качества зверя живут в каждом человеке и проявляются более или менее, в зависимости от ситуации. Когда ты сыт, легко улыбаться. Даже лев миролюбив, если не голоден. Мне трудно было принять этот принцип бытия борьба за выживание как суть человеческой жизни.

В конце 81-го года или даже раньше меня стали волновать некоторые вопросы в жизни: зачем я живу, чем буду заниматься и какой это имеет смысл? В какой-то момент жизнь мне надоела, по крайней мере, в том виде, в каком она была в то время.

Я учился в институте и одновременно занимался по вечерам музыкой. Один мой друг познакомил меня с новой музыкальной группой, руководитель которой практиковал йогу и повторял мантру.

У преданных, с которыми я познакомился, существовала точка зрения, что человека нужно сначала подготовить, ему нельзя сразу давать Харе Кришна мантру и объяснять философию сознания Кришны. Нужно, чтобы человек позанимался йогой и постепенно очистился. В то время практика сознания Кришны была не так безопасна, как сейчас. Я имею в виду то, что нельзя было открыто говорить на эту тему. А йога считалась безвредной до определенной степени, хотя даже с йогой тогда были проблемы, но в меньшей степени, чем с философией сознания Кришны.

Получив информацию, я начал заниматься хатха-йогой, и через некоторое время мне дали почитать Бхагавад-гиту на русском языке 1913-го года издания. Однажды на одну из репетиций к руководителю пришел его друг, это был Санатана Кумар, он принес сокращенный вариант Бхагавад-гиты Шрилы Прабхупады на английском языке с иллюстрациями и достаточно подробно объяснил их значение. После того, как Санатана Кумар ушел, мы отмечали день рождения барабанщика группы, выпили вина. Возвращаясь домой, я все думал: как бы мне из-за вина про этого Кришну не забыть. Ведь я услышал о Нем впервые.

В 1982-м году я жил в Сухуми, у меня было прозвище «йог». Когда приехали трое преданных в наш город, то местные жители сразу сообщили им, что у них уже есть один йог, и дали мой телефон.

Я шел на встречу с ними, сердце сильно билось в предчувствии, что сейчас решится моя жизнь. Фактически я был готов стать преданным Кришны, и убеждать меня не пришлось. Я сразу стал читать 16 кругов маха-мантры, а выполнять все регулирующие принципы цивилизованной жизни тоже не составляло никаких трудностей.

Тогда все преданные соблюдали конспирацию. Встретить их и узнать было трудно. Я практиковал один и читал мантру неправильно, перебирая четки левой рукой.

Однажды в троллейбусе ко мне подошли преданные муж с женой и спросили:

- А что вы делаете?

- Повторяю мантру.

В писаниях сказано, что если человек не практиковал в прошлой жизни сознание Кришны, то в этой жизни он вряд ли придет к этой духовной практике.

Поэтому я глубоко уверен, что если человек в прошлой жизни следовал какой-то духовной практике, то в этой жизни уже с раннего детства каким-то образом его стремление к Богу обязательно проявится.

Помню, когда я был ребенком, у меня была тетя, которая служила в церкви. У нее был ангельский голос, и она там пела христианские молитвы. Тетя была старой девой, так ею и умерла. Я жил у нее, и она меня заставляла переписывать христианские молитвы. Это было еще до школы, мне было лет шесть, и я не умел писать и читать. Она давала мне тексты молитв, и, не понимая смысла, я просто перерисовывал буквы, а тетя уносила мою писанину в церковь. Так я проводил каникулы, когда начал учиться. Приезжал к ней и видел в ее доме громадный алтарь, садился и писал, писал. На алтаре было очень много икон. Их я очень боялся: Иисус строго смотрел на меня. Но однажды я сильно нашкодил, родители должны были меня строго наказать, и я, увидев икону, сказал Иисусу, что если мне сегодня не достанется от родителей, тогда я поверю в него. Они не наказали меня совсем. Смешно вспоминать.

На моем пути к Кришне я выделил бы несколько вех.

Первый период - это глубокая неудовлетворенность, которая началась у меня лет в 14-15, когда большая часть людей испытывает потребность в понимании, ради чего они живут, что им нужно в этом мире и что они должны сделать, чтобы достичь этого.

У меня этот период был очень долгий и болезненный, потому что, несмотря на внешнее благополучие атмосферы, в которой мы жили, ответов на свои вопросы я не находил.

Моя внешняя жизнь была запрограммирована рождением в определенной семье. Я был очень привязан к своему дедушке, и, может быть, до сих пор эта привязанность остается самой сильной в моей жизни. Он был профессором, человеком уважаемым, заведующим кафедрой. Волей-неволей я пытался ему подражать, чувствовал, чего он ждет от меня: чтобы я стал ученым. Это было предопределено психологически, и мне не оставалось другого выбора.

Поэтому внешне шла какая-то жизнь по заведенному порядку: я хорошо учился в школе, у меня были все способности для этого. Потом я знал, что поступлю в Московский университет, что в то время было очень непросто и считалось привилегией. Многие меня отговаривали, объясняя, что это трудно, особенно для человека из провинции, и что для этого нужен «блат», но для меня все уже было решено. Несмотря на все пророчества, в университет я поступил. И именно потому, что внутри начался этот процесс лет в 14-15, который и давал очень сильный импульс делать все, как нужно, внешне.

Специалист по Таиланду и Лаосу, бывший сотрудник Института Востоковедения АН СССР, известная в творческих кругах поэтесса Ольга Киселева получила духовное имя в 1978-м году.

Не в сталинские времена, а в августе 1983-го года с ареста Премавати началась волна репрессий, обрушившихся в СССР на последователей древнейшей монотеистической религии — Сознания Кришны. В феврале 1984-го года мать двоих детей, ожидающая третьего ребенка, была приговорена к четырем годам лишения свободы за «руководство движением Сознание Кришны и перевод Бхагавад-гиты». Смерть ребенка в тюрьме, родившегося через четыре дня после завершения суда, вызвала бурю негодования во всех цивилизованных странах.

После освобождения кришнаитов из тюрем и официального признания Общества Сознание Кришны в 1988-м году, Премавати со своим мужем Вактой прабху проехали с проповеднической программой через весь бывший Советский Союз и многие страны Европы. С 1994-го года, благодаря энергии и неутомимой духовной самоотверженности Премавати, началось круглосуточное вещание вайшнавской радиостанции «Кришналока».

Я родился в сентябре 1951-го года в семье ученых. Мой отец был профессором, доктором наук. Мать - кандидат наук. С детства они меня готовили к научной карьере. Я учился в математической школе, закончил физический факультет, затем, после окончания МГУ, учился в аспирантуре на факультете вычислительной математики и кибернетики.

К моменту окончания МГУ у меня уже было совершенно четкое представление о том, что современная наука не может объяснить мироустройство. Когда я поступал в университет, отец уверял меня, что наука дает ответы на все вопросы, что она является вершиной знания. Но мои большие надежды в отношении науки не оправдались. Я увидел, что она не способна дать ответы даже на самые основополагающие вопросы: что такое жизнь? Как она возникла? Откуда появился человек? Каково происхождение вселенной? Я понял, что наука - это всего лишь набор каких-то предположений, догадок, гипотез и... ничего доказанного.

Испытав определенное разочарование, при поступлении в МГУ, я выбрал своей специальностью математику - прикладную дисциплину, поскольку область теоретических наук показалась мне пустой, лишенной смысла.

В тот период времени стали входить в моду компьютеры. Я работал сначала на БЭСМ-4, потом на БЭСМ-6, решал физические задачи, которые можно применить на практике. В то время, чтобы получать приличную зарплату, нужно было «пахать с утра до вечера», а эта работа без лишнего напряжения позволяла удобно устроиться. К тому же она была интересной и давала возможность находиться в обществе интеллигенции. По сути, я занимался увлекательной и даже привилегированной деятельностью.

Вера - это самый важный фактор в развитии личности и всего человеческого общества. Я помню, как сильно мы верили в коммунизм, общество без эксплуатации, без имущих и неимущих классов людей, где есть честный и бескорыстный труд, жизнь в равенстве и братстве, мир во всем мире.

Действительно, привлекательные слова. Все чувствовали, что так и должен быть устроен мир, и что ради таких идеалов можно пожертвовать жизнью, как это сделали наши предшественники, отцы и деды, в годы Великой Октябрьской Социалистической революции, гражданской и Отечественной войн.

Такова была наша вера, венцом которой был вождь мирового пролетариата Владимир Ильич Ленин, который, как мы считали, был безупречным идеалом добродетели, любви к народу и пример великой, героической жертвы.

Середина 60-х. Мне шесть лет, я в детском саду, одет, как и все: шорты, гольфы, белая рубашка, сандалии. Мы сидим ровными рядками на стульчиках, коленки вместе, спинка прямая. Перед нами большой портрет В.И.Ленина, мы смотрим на него и под аккомпанемент воспитательницы поем: «Камень на камень, кирпич на кирпич. Умер наш Ленин Владимир Ильич». Многие из нас плакали.